etamax: (Default)
помню, как отлично читал маяковского в школе серега алёшин
на его стихи /не маяковского, но альошина/ мы даже первую песню играли, кажется
ну или одну из первых
была она про танк по выжженной земле и
про путь к закату
хорошая, в общем )
это я к чему
маяковский для меня очень важный автор
на годовщины мне пофигу обычно но
какбэ пусть будет

Я люблю смотреть, как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я —
в читальне улиц —
так часто перелистывал гроба том.


etamax: (Default)
это прекрасно

Я влюблен. Мне пятнадцать. Она холодна.
Я, отвергнутый, к ней не иду на рожденье.
Жить мне невмоготу. Испиваю до дна
Нелюбовь, одиночество и униженье.

За дворами сгорает заря на Москве.
Наблюдает пожар каланча на Сущевке.
Опускается сумрак. Как при волшебстве,
Фонарей зажигаются длинные четки.

Во Втором Самотечном пустынно. Туда
Лишь бродячие псы совершают набеги.
Но над снегом горит высоко, как звезда,
Золотое окошко, висящее в небе.

Там она. Там на тюле ее силуэт.
Там счастливый соперник ликует за чаем.
Я взбешен со всей силой пятнадцати лет.
Я в отчаянье. Но и жесток и отчаян.

Образ сладостной мести мерещится мне.
Громкой славой увенчанный, в час неурочный,
Я въезжаю в столицу на белом коне.
Предо мной переулок Второй Самотечный.

Открываются окна. Сияет луна.
Я проехал задумчив и взора не кинул.
Вслед мне в позднем раскаянье плачет она.
А соперник растерянный чай опрокинул.

Нет! Тогда я не стану врага попирать,
Ибо мы не злопамятны и горделивы.
Лишь одною печалью могу покарать:
Будь счастлива, любимая! Будьте счастливы!


/с/
etamax: (Default)
двор, в коем навсегда
прописаны щи капустные,
как первая капля акварели:
в стакан уронили и взболтали
рецепт из полуфабрикатов всегда узнают
письменно, устно ли,
складывают стопками,
записывают исключительно по горизонтали

справо налево некоторые,
в большинстве - слева направо,
так проще, с другими не стоит
равняться своими законами
собрать память, спрессовать в кубики
мы сами сможем, пусть слегка коряво, -
если копейки медные приправить карри,
они всегда станут дублонами
etamax: (Default)
в ладони - горсть орехов
орех - маленькая планета
планета покрыта коркой
корка лимона прогоркла
etamax: (hands)
твоюмать. повторять
перебрать еще десятки
бранных слов
часослов будто городской
тоской приобнять оконную раму
оккаму письмо написать
про бритву, что не дает покоя,
не скрою. не скрыть,
быть как тому есть быть
дней горошины -
как пощечины
etamax: (Default)
В лодке трое, два весла,
Речка быстро понесла,
Завертела, раскидала,
По стремнине разогнала,

И разбила о порог...

Так никто из трёх не смог,
Хоть разок, не то что дважды,
Из воды, войдя однажды,
Выйти.



(с) изумительно
etamax: (Default)
Где же светлячки?
От людской погони
Скрылись на луне,
КАК ЛИХИЕ КОНИ!


© [livejournal.com profile] lukomnikov_1

за наводку спасибо [livejournal.com profile] evergrib
etamax: (Default)
Жить около железной дороги - всегда проповедь. Ежедневно видеть окна, из которых видеть крест накрест брошенные промасленные деревяшки и окреозоченные стальные прутья - проповедь. Запах креохота - запах детских пяток, слишком много времени проведших в дырявых сандалях.
Пот садовников, окупирующих в уикэнд станцию, извечная рассада и грабли (мля, эти грабли), упершиеся в нос - проповедь.
Слоистое марево над июлем перрона, физика воздуха и палевое вечернее небо (вид с ржавого виадука), по которому перестукиваются инвалидные костыли.
Надпись "МЕЛ" на грузовых вагонах, в которой явно угадывается почерк географа Норвегова (босые ноги, радиатор парового отопления, простуда). Но до розы ветров (Розы Ветровой) не доехать на этих вагонах - они всегда стучат (туктук-туктук) по одному и тому же кругу, дважды пересекая широкую Лету. Год за годом.
Крест окна. Дровяной голод.
Атмосферное давление будетслаборасти.
etamax: (Default)
Природа, звонко пробуждаясь,
Теплом и радостью полна.
И громко солнцу улыбаясь,
Повисли дети из окна.

Этот зашибиззьь :) не могу не продублировать.
За наводку поклон в ногу [livejournal.com profile] moedusa :)
etamax: (Default)
Сентябрь мутнеет,
как пивной бутылки дно,
как часть от общего...
Просить и умолять?..
Да бога ради тощего!..
От пафоса избавьте неуклюжесть,
свидетеля сих сцен!
Один и тот же след –
неубедительный окурок –
лежит, показывает тлен.
А листья ночь сметает в полумраке
и, веник отряхнув,
садится снова покурить.
Ломает веточки
о хвост дурной собаки
(соседки с третьего)
и о совок хочет тушить.
Репейником к ресницам липнут слезы,
те, что качель роняет
во дворе, уить-уить…
Одна из стоек проржавела,
суть – костыль, забитый в воду,
и капли не выходит проглотить.
А к ним примешан
трубный крик слоновий –
летит через дворы, сквозь переулки
и кварталы ветхих снов
туда, куда и где играют
в шахматы вагоны,
и где чихает станция
жердями буферов.
А зажевать бы на мгновенье крик
и поперхнуться,
как от горсти перца,
усердно поработав челюстями,
сплюнуть на асфальт,
который подметает ночь...

Но в лето дверца
в молчании только скрипнет,
как оставшийся без струн
убогий альт.

August 2016

S M T W T F S
 12345 6
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 08:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios